То, чего вы точно не знали про Арсена, то, что я думаю про Лизу

1
1888

Захар  Прилепин

«То, чего вы точно не знали про Арсена.
То, что я думаю про Лизу.
______________________

…У меня не было сил про это говорить сразу. И сейчас нет.
Когда-нибудь я, если смогу, напишу про Моторолу. И может быть, про Лизу.
Но уже сейчас, наверное, нужно, чтобы люди знали о нём несколько вещей, которые не знают.
…В тот день в Донецке Арсена Павлова на улице встречала жена с маленьким ребёнком — Макаром, ему не было и двух недель ещё.
Арсен опоздал на 25 минут. Жена не дождалась и поднялась с ребёнком наверх.
Если б дождалась и они поднимались вместе…

…Эти люди не пожалели бы никого. Потому что это не люди…
…Все члены диверсионной сети, устроившей этот взрыв, известны поимённо. Какие офицеры принимали решение и отдали приказ, и кого именно они завербовали в Донецке.
Офицерам уже передали приветы, никого из них пока не тронули, но у одного уже сгорела квартира. Чтоб помнил и ждал.
…Незадолго до гибели Арсен решил усыновить ребёнка.
Обратился к главе ДНР Александру Захарченко, попросил: помоги?
Тот говорит: да у тебя своих двое маленьких на руках, вон пацан только родился.
Арсен ответил: мол, я своего старшего сына от первого брака хочу сюда перевезти, а там, где трое, — там и четвёртому хлеб найдётся.
Усыновить хотел цыганёнка, сироту.
Я знал всякого Арсена, но такого всё-таки не знал.
Он был не просто отличный командир. Он был хороший парень. Он был — человек.
Отца, выходит, забрали не у троих детей, а у четверых сразу.
Не думаю, что хоть один из тех персонажей, кто на могиле Мотора оттоптался сразу после его гибели, способен кого-то усыновить и вырастить. То, что они непригодны к войне, это и обсуждать не приходится. Пригодны они только к извлечению из себя разных звуков.
Ну и хватит о них.
…Когда мы последний раз с Мотором встречались, он мне читал свои тексты, которые написал, чтоб однажды, под биток, зачитать.
Достойные стихи — я, право слово, даже не ожидал.
«Летел, — говорит он мне, — в самолёте, делать было нечего, записал в телефоне».
Я их, собственно, с его телефона и читал.
В том лифте весь его мобильный был рассечён: он лежал в верхнем грудном кармане.
Я думал, что теперь эти тексты и не восстановить.
Спросил у жены Мотора — Лены, — и вдруг выяснилось, что она их в своё время переписала в тетрадь.
…Теперь она прислала их мне — и мои друзья-музыканты готовят две песни на стихи Мотора.
Будут песни.
Будет память.

…Всем тем, о чём я сейчас сказал, Мотор вдруг стал удивительно близок Доктору Лизе.

Казалось бы, они занимались разными вещами: он воевал, она спасала.
Но теперь вдруг становится ясно, что можно сказать и наоборот: она воевала, он спасал.
Оба стояли на передовой.
Он хотел усыновить дитя — она ехала помочь русским солдатам в Сирии.
Это точка их пересечения.
Смерть Мотора стала его последним боем и последней удивительной победой: попрощаться к нему пришли более шестидесяти тысяч человек, люди кричали «Спасибо, Арсен!» и по-над головами текли цветы: все просто не могли подойти к нему, физически такой возможности не было.
Но день этих похорон дал простой и однозначный ответ: за кого Донбасс.
Теперь о том, что Донбасс взят в заложники и запуган, могут говорить только лжецы и негодяи.
Гибель доктора Лизы — да простят меня все достойные и светлые, кто был с нею, но говорю я сейчас именно о ней, — её гибель, после того, как она жила, стала последней и абсолютной жертвой, которая ничего уже не отменит, но навсегда утверждает свет, величие и честность её жизни.
…До дня трагедии над морем, мне всё названивали и спрашивали: кто, по вашему мнению, человек года?
Всё это ерунда, все эти опросы, но если уж всерьёз — то главные люди этого года: он — Арсен, она — Лиза.

…Последний раз мы ехали по Донецку с Арсеном летом, в его десятки раз простреленном джипе, говорили о музыке; он был, как всегда, смешливый, спокойный, остроумный, — но когда появлялся храм, он на миг стихал и очень бережно крестился