Сибирский парнасовец перерезал горло своей девушке, считавшей, что «Крым — наш»

1
2517

Сибирский парнасовец перерезал горло своей девушке, считавшей, что «Крым — наш». Друзья называли его Макс-Север и Призрак, полицейские — «Опять Кормелицкий». Подросток из Бердска Максим Кормелицкий испытывал их терпение и портил им статистику несколько лет. Если описывать парня одним словом, то это — «активист». Причем взгляды «активиста» менялись, как желания беременной женщины: сначала дружил с бритоголовыми нацистами, затем с Антифа, потом перебежал к казакам, а в конце концов примкнул к несистемной оппозиции — «Парнасу». Он устраивал голодовки, подкладывал муляж бомбы к дверям отдела по делам молодежи, стрелял из газового пистолета в соседа, организовывал несанкционированные шествия… Но суд Кормелицкого только журил и оставлял на свободе: все-таки подросток…

А тот будто стремился в тюрьму. Уже будучи лидером местной молодежной ячейки «Парнаса», Кормелицкий пошел на кражу: в пьяном кураже вместе с друзьями вынес из пиццерии компьютер. Затем прогремел на всю Россию как «политический узник»: сделал репост экстремистской картинки «ВКонтакте» про крещенские купания — и наконец-то получил реальный срок, год и три месяца колонии-поселения. Оппозиция клятвенно обещала слать «политзаключенному» передачки на зону и не бросать его в беде. А потом резко замолчала. Оказалось, перед отправкой в колонию Кормелицкий снова преступил закон. Попытался убить человека — свою девушку Олю.

Оля познакомилась с Максимом, когда была школьницей. Ей 14, он — на три года старше. Весь такой идейный и необычный. Девочка влюбилась. А через четыре года — разочаровалась.

— Я уже не разделяла его мысли. Например, мы разошлись в вопросах о Крыме и Украине. Я общалась с людьми, которые там живут, и радовалась, что Крым — наш, он — наоборот, — рассказала «Комсомольской правде» — Новосибирск» Ольга. — Перед тем как он должен был отправиться в колонию-поселение, мы встретились. Я призналась, что мне надоели его выходки и я хочу расстаться, — поэтому не буду ждать его на воле. Он уговорил провести последний вечер вместе. Предложил поехать на наше место — это заброшенный кирпичный завод, там вокруг ни души. Мне кажется, он уже тогда планировал мое убийство. Поехали. Сидели в моей машине и разговаривали. Он говорил: «У тебя все будет в жизни хорошо, ты найдешь себе молодого человека, получишь образование (Оля сейчас учится на социолога. — Прим. авт.), а у меня нет будущего».

Девушка признается, что разговор получился эмоциональным и тяжелым. Ей было жалко Кормелицкого.

— Я вышла из машины, чтобы протереть стекла. Максим говорит: «Протри еще заднее стекло». И когда я его протирала, он со спины напал на меня с ножом, порезал мне горло и ударил в живот. Я доползла до водительской двери, села в машину — он тоже пытался залезть внутрь, но не успел: я нажала на газ. Я чуть-чуть проехала и увидела коров и пастуха на коне. Вылезла из машины и легла без сил на землю в надежде, что этот человек поможет мне.

Позже наездник, который пас стадо, расскажет в суде:

— Я увидел, как машина несется на нас, думал, она всех коров посшибает. Потом очень удивился и испугался, увидев девушку-водителя в крови. Смог расслышать как она шептала: «Спасите!» Вызвал полицию и «Скорую».

— Затем пастух увидел, как в нашу сторону бежит парень. Подумал: «Вот оно — спасение!» и начал отгонять коров. Он не знал, что это бежит не спаситель, а потенциальный убийца, — говорит Оля. — Кормелицкий снова ударил меня ножом в живот, затем пырнул в бок шеи — на суде говорил, что хотел сонную артерию задеть. Почти все это он делал молча. Единственное, что сказал: «Умирай уже быстрее». Что-то в этом духе. Я пыталась от него отползти — он ударил меня в спину. Потом, когда я лежала на спине, ударил ножом в грудь, хотел попасть в сердце, но промахнулся. В конце уже просто душил. И я потеряла сознание. Очнулась от звука сирен. Помню, как у него спрашивали: «Что случилось?» — и он ответил: «Я убил ее». То есть он был уверен, что я погибла.

Кормелицкого снова отдали под суд. По статье «Покушение на убийство». Следователи насчитали 12 ударов ножом, которые подсудимый нанес своей девушке. Врачи спасли студентку.

— На суде он даже толком не попросил прощения, — признается она. — А его бабушка передала мне письмо, смысл которого: сама виновата. Видимо, она вообще не в курсе, кто ее внук. Мне кажется, он пошел на все это из-за уверенности в своей безнаказанности: уж сколько раз его суды жалели. Ну и воспитание сыграло свою роль: мама никогда ни за что его толком не ругала, даже если он подростком приходил домой пьяный. А надо было бы ремня дать!

В этот раз суд жалеть негодяя не стал — 10 лет колонии строгого режима. Приговор включает в себя и наказание за кражу компьютера из пиццерии, и неокончившийся срок за скандальный репост в соцсетях

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. По моему ему больше подходит кличка «Дрыщ — Дебил»

    Ответить

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ